Босх

Босх

1026
Обонятельный вектор
Звуковой вектор
Зрительный вектор

Зюскинд

Как все уже догадались, объединяет этих персонажей одно — обонятельный вектор в наборе. Конечно, оба они имели и квартель информации, и анальность из нижних векторов. Оба, скорее всего, не оральники и потому излагают себя краской или текстом, но не словом. Есть и еще одно сходство — их обонятельный вектор не придал им ни малейшего импульса к власти, за ними не числится ни интриганства, ни манипуляций кем-либо, словом, ничего из того, что мы привыкли видеть опознавательным знаком обоняния. Жизнь их банальна и проста Иероним ван Акен, он же Босх, всю жизнь прожил в ……, занимался обычной для хужожника работой, имел семью.

Писатель и художник

Патрик Зюскинд живет скрытно и не общается с прессой, но биография его также банальная — писал сценарии, работал тапером, тренером по настольному теннису и другими отнюдь не обонятельными профессиями. 
Тем не менее, творчество того и другого не оставляет никаких сомнений в наборах того и другого. В чем же причина? О творчестве и его смыслах мы скажем ниже, пока — о том, что это за сценарий и как он работает.

Как известно, чтобы обонятельный ребенок научился чувствовать состояния окружающих и правильно на них реагировать, его с детства надо приучать к обществу сверстников — нечто, чему он будет всеми силами сопротивляться. Если же в наборе его находится и звуковой вектор, велика вероятность, что мы получим нелюдимого подростка, не нуждающегося ни в общении, ни в дружбе, погруженного в звуковой внутренний мир переживаний и фантазий.

Однако, вектор, коль скоро он есть, исчезнуть не может. Обонятельник всегда видит себя выше других, тайной властью над миром, скрытым, ужасающим, влияющим… Но в этом и проблема — подобно тому, как уретральник, проведший юность вне стаи, под звуком, не сможет расправить крылья и лететь — не научился вести за собой, так и обонятельник, имея желание управлять и видеть насквозь, но не получивший почти никакого опыта общения со сверстниками в детстве и пубертате, может в разы меньше, чем хотел бы. Чувствуя неумение достигнуть власти в реальной жизни, он не может смириться с иным для себя положением, и уходит «в тень», стремясь обезопасить себя от всего вокруг, изолироваться от общества людей. В абстрактном смысле, обонятельный схож с уретральным — все или ничего, путь к абсолютной власти или отшельничество. И то, и другое, в конечном счете, дает главное — отгороженность от чужих эгоизмов, безопасность. Разница в том, что обонятельник развитый, находящийся у власти, имеет безопасность за счет управления эгоизмами, а обонятельный отшельник — засчет их избегания.

Писатель и художник

Желание власти

Но на этом история не заканчивается. Фиолетовый вектор никогда не спит, постоянно считывая информацию извне, постоянно «внюхиваясь» в происходящее. Так и происходит обращение его вовнутрь — размышления об эгоизме как таковом, стремлении достичь идеального состояния, меланхолии, из самого себя, раствориться в состоянии покоя. Все же, что препятствует ему, читай, просто существует, и попадает в фокус его внимания. Для этого не обязательно даже впрямую взаимодействовать с живыми людьми — обоняние, обратившись вовнутрь, читая и живя в мире образов, архетипов, нащупывает и препарирует их один за другим. Так и рождаются писатели, поэты, сказочники — и художники. Ощутив в глубине своей природы, на стыке звука, зрения и обоняния, коллективного бессознательного, искажения природы, подобные следам, оставленные на песке, обоняние записывает эти образы и полуосознанные впечатления на бумагу или холст.

Желание власти сублимируется в описание эгоизма, тонких манипуляций и взаимозависимостей внутри вымышленных образов, власть эта пусть и условна, но дает некое условное удовлетворение желания. Каким же образом обонятельник, даже не видя людей, чувствует их и пишет вполне живые типажи? Здесь работают и зрительные ассоциации, и, конечно, общий обонятельный механизм «пристрелки» - сравнение эгоизма со своей природой эгоизма абсолютного, сопоставление ощущений изменения — больше, меньше, вправо, влево — этот анализ непрерывен, постоянно уточняет и перепроверяет собственные выводы и ощущения, ставит людей — или персонажей — в разные контексты, смотрит, как проявлял бы себя тот или иной человек в общении с другим, третьим, четвертым — и постепенно уясняя для себя его суть, его сильные и слабые стороны, его природу, форму эгоизма. Конечно, те, о ком мы говорим, делают это лишь в своей голове — ведь за период пубертата и ранее они так и не научились делать это все с реальными людьми.

В этом разделе стоит сказать еще одно — сделать предположение, что, возможно, это нельзя считать однозначно неразвитостью вектора — вполне возможно, что путь развития вовне — не единственный, ведь трудно отрицать, что без их творчества наша культура была бы куда беднее.

Перейдем же теперь к персонажам нашего повествования.

Что общего в Зюскинде и Босхе, помимо, естественно, того, о чем мы написали выше?

О Зюскинде большинство широкой общественности знает, что он автор нашумевшего романа «Парфюмер» об обонятельном маньяке Гренуе, обладавшем уникальным даром ощущения запахов такой тонкости, какой не обладают и собаки, и не имевшем своего собственного. Но его перу принадлежат и другие рассказы, менее необычные и намного более захватывающие.

Желание власти

Анализ произведений

Так, в «Голубке» он описывает социофоба, прожившего в тесной комнатушке двадцать лет, ни разу не пересекшись с соседями — ведь необходимость здороваться для него — уже непреодолимая проблема. Голубь же, случайно залетевший в его комнату, едва не выселил ее обитателя — лишь убедившись, что вторжение чуждых сил прекращено, герой передумывает бросать жилище. Конечно, это бегство от жизни, ведь голубь и символизирует жизнь, чистоту и невинность — все то, от чего бежит этот человек, все, соприкосновения с чем он не выносит. Другой рассказ — повествование мальчика о собственном детстве, изобилующее эффектом погружения в момент, деталями, оживляющими рассказ, зарисовками внутренних переживаний. А господин Зоммер — странный житель деревни, без остановок бродящий пешком по лесу кругами, всю жизнь, пока наконец не заканчивает жизнь самоубийством. Единственная фраза, которую тот произнес за весь роман:

«Да оставьте же меня, наконец, в покое» 

Она может, кажется, вполне быть обращена и к назойливой прессе, своего рода ответом писателя всем тем, кто недоумевает и распаляется любопытством от его скрытности. На самом же деле ему нечего скрывать — разве что то, что ему невыносимо тягостно находиться в фокусе внимания других людей, соприкасаться с фактом их существования. 
Зюскинд — мастер неспешного и вдумчивого описания эгоцентрической личности, сосредоточенной на себе, и видящей во внешних раздражителях лишь бесконечно тухлые отвлечения от темы, единственно важной — состояния покоя, безмысленного созерцания, сменяющегося потоком звуковых мыслей обо всем и ни о чем, как это записано в «Контрабасе». Не стоит думать, что обонятельный человек не стремится к самовыражению — это не так, особенно когда есть квартель информации. Но делать это через текст рукописи для некоторых — едва ли не единственный безболезненный способ общения с людьми.

Другой наш герой избрал иной путь, одновременно и более зримый, и более скрытый — живопись. Ерун Антонисон ван Акен жил в пятнадцатом веке, происходил из семьи художника, имел жену и детей — эпоха позднего Средневековья предоставляла куда меньше свободы для самоизоляции, чем наш век.

Конечно, его картины полны зашифрованных смыслов и отсылок к алхимическим трактатам и символам. Но в то же время, сама стилистика картин абсолютно уникальна, Босха трудно спутать с кем бы то ни было вообще, настолько отличен и оригинален его стиль. Чувствуется, что за его картинами стоит нечто большее, чем просто демоны и изображения людей — в этом ощущается целостный взгляд на мир, восприятие человеческой природы. И звуко-зрительный талант позволяет перенести обонятельное ощущение не в слово, куда менее наглядное, а в цвет, через масло и холст. Вы можете посмотреть на его картины, и вряд ли скажете «красиво» или «некрасиво». Скорее, каждый мог бы сказать лишь «согласен» или «не согласен» - ведь художник передает целостное восприятие мира и людей. Все то, что скрыто в природе эгоизма под внешней оболочкой, оказывается наружным, вся красота — внутри. Потому многие персонажи живописца и превращаются в насекомых, у которых скелет — снаружи. Люди, ведомые эгоизмом, с каждым шагом утрачивают человеческий облик, уже нет людей, есть чудовища, демоны, причудливо искаженные формы эгоизмов. Достигнуто тождество внутреннего и внешнего, скрытое обнаруживает себя, состояния теперь видимы глазу — в этом и есть смысл соединения зрительного и обонятельного векторов.

В то же время, немногие чистые душой, чья красота не тронута внутренним искажением, остаются покойны и чисты на полотнах художника. Картины рая у Босха невинны, им не угрожает ад и туча насекомых, затянутых в такие же искаженные, как и их желания и страхи, предметы пыток; святые же взирают на мир незапятнанным взором, с улыбкой и смехом на устах. Во всем этом, если угодно, и есть главная разница между нашим веком постмодерна и средневековым взглядом на вещи, лучше всего выраженном готическими храмами и смеющимися горгульями.

Анализ произведений

Внутренние миры

И Босх, и Зюскинд одинаково видят мир и людей, для них нет разницы между внешним и внутренним, и творчество обоих одинаково являет меланхолию и холодную усталость от мира и людей, от «невыносимой вони бытия». Но постмодерн, представителем которого является Патрик Зюскинд, ограничивается лишь констатацией существующего неутешительного положения вещей. Зюскинд говорит «как себе ни лги, но лучшие из лучших фраз и чувств — лишь маски для вонючего эгоизма». Ответа нет и быть не может, ответ — пессимизм и одиночество, сокрытие в самом себе и пассивное наблюдение.

Босх — житель христианского Средневековья и всецело принадлежит этой традиции. Крайняя мрачность мира и неутешительность оценки человека ничуть не меньше, даже мрачнее и зримее современной, но тьма не уничтожает света и надежды, темное и светлое не смешиваются в грязно-серые тона. Смех и печаль, предельная мрачность и предельное веселье, угроза гибели и обещание спасения живут на картинах Босха и в удивительном мире Средних Веков, ничуть не видя противоречия друг меж другом, как живет и мир, натянутый между звуковым и обонятельным полюсом, не ведая, что кто-то считает, будто ему в этих противоречиях не устоять. А он знай себе стоит.

Hertogenbos
05.01.2016

Практические рекомендации:

Дорогие читатели, пишите в комментарии, понравилась ли вам статья, и какие еще моменты в психоанализе вы бы хотели видеть.

Вычисли с первого взгляда, как тебя оценивают и что от тебя хотят на самом деле

  • Вычисли с первого взгляда, как тебя оценивают и что от тебя хотят на самом деле
    • У каждого в голове собственный фильтр
    • Мы покажем, как по внешним признакам определить, что цепляет и что волнует конкретного человека
    • Не важно, что он говорит вслух
  • Научись вычислять, что думают о тебе люди, получив бесплатную инструкцию

    Куда выслать ваш файл?
    Нажимая на кнопку «Получить бесплатную инструкцию!», я даю согласие на обработку персональных данных и соглашаюсь c условиями договора-оферты и политикой конфиденциальности