На экраны выходит «Алиса в Зазеркалье»

На экраны выходит «Алиса в Зазеркалье»

“Алиса в Зазеркалье” – проект Тима Бёртона, который он решил осуществить и как режиссёр-постановщик, но в какой-то момент решил с этой идеей расстаться, и место за камерой занял его коллега Джеймс Бобин.

Сам Бёртон так объясняет свой поступок: “Другой режиссёр – это другой режиссёр, я хотел быть в данном случае исполнительным продюсером, помогая автору, чем могу. Нужно понимать, что когда берёшься за экранизацию столь известного литературного произведения, все сразу же готовы советовать и влиять на принятие творческих решений, поэтому максимально полезным я мог быть, отдалившись от принятия текущих художественных решений, которые входят в общем-то в полномочия именно режиссёра, а свою роль я видел в другом. Насколько я справился и насколько удачным оказался фильм – судить не мне и даже не режиссёру, а зрителям, для которых мы, собственно, и работали”.

“Мне нравится в книгах Кэролла все: от их невероятного языка до юмора, который пронизывает главы и страницы его повестей. Кэролл сюрреален, сатиричен, он как рыба в воде себя чувствует в комическом жанре, вообще это качестве национальное – без книг про Алису не было бы такого явления как “Монти Пайтон”. Собственно, я именно это и хотел передать в ленте, которую мы сейчас представляем аудитории”, – говорит Джеймс Бобин.

В главной роли – Миа Васиковска: “Я работала и с Тимом Бёртоном, и вот сейчас с Джеймсом. Разумеется, их подход очень отличается. Тим умеет рассказать так, что ты немедленно начинаешь видеть происходящее. Джеймс же сопровождает свой рассказ штуками, и ты, скорее, проникаешься стилем и подходом. Но для обоих важно, чтобы актёры существовали бы на одной эмоциональной волне. Я надеюсь, что мне это удалось передать в своей работе”.

На российском экране фильм “Алиса в Зазеркалье” появится на этой неделе.

Экранизировать книги, написанные в жанре абсурдизма, построенные на игре слов – очень непростая задача. По большому счету, в этом есть огромный системный смысл – он куда больше, чем может показаться на первый взгляд.

Смысл этот заключается во взаимодействии векторов внутри квартели информации. Звуковой вектор, вектор общего, принципиально лишен каких бы то ни было конкретных форм, образных выражений – смысл не постигается картинкой, он раскрывается умом, на слух или через текст – на чистых абстракциях.

Такова проза Льюиса Кэррола (которого на самом деле звали Чарльз Доджсон) – вся «Алиса» - это, по сути, набор математических и логических парадоксов, семантических и лингвистических упражнений. Это весьма важные вещи – ведь слово есть ни что иное, как концентрированный смысл, и изменения слов, перестановка их местами, контекстами – в чистом виде есть работа абстрактного интеллекта, генерация новых смыслов, неожиданного взгляда на мир, работа с чистой абстракцией.

Однако, проблема заключается в другом – звуковики, конечно, превосходно умеют жонглировать отвлеченными понятиями – но для других все это – полная бессмыслица.

Зрительная мера выступает в роли посредника между звуковой и всеми остальными, создавая культурную платформу, переводя сложные смыслы с языка абстракций и формул во всем понятные визуальные изображения, эмоционально ярко окрашенные и потому запоминающиеся.

Сама же дилогия о приключениях Алисы – отличная головоломка, помогающая развивать абстрактное мышление – она учит юных звуковиков игнорировать внешнюю форму как нечто случайное и условное, и обращать внимание на содержание и смысл.

Теперь же, будем надеяться, классика обретет второе дыхание. Конечно, зрительная подача в какой-то мере переводит объем на плоскость, но иначе и не показать – а звуко-зрительные люди всегда смогут прочесть оригинал и раскрыть более глубокий смысл.

26.05.2016